вторник, 23 января, 2018 - 19:57

Поділитися

08 Июл 2017

Перед войной главной целью России были не Донецк и Луганск, а другой город - глава Нацгвардии

Командующий Национальной гвардии Украины генерал-лейтенант ЮРИЙ АЛЛЕРОВ во второй части интервью "апостроф" рассказал, как подразделения, противостояли майдановцам, отправились за восток защищать Украину, как в апреля 2014 года освобождали захваченную сепаратистами здание обладминистрации в Харькове, почему этот город был важнее для россиян, чем Донецк и Луганск, как боевик  и гор Гиркин смог беспрепятственно выйти из Славянска  и о  моменты войны, в которые регулярные российские войска пересекали границу с Украиной.

 

Первую часть интервью  читайте здесь: Аннексию Крыму готовили 10 лет, на Донбассе было по-другому - председатель Нацгвардии Юрий Аллеров

 

- В свое время люди, которые впоследствии сформировали Нацгвардию, фактически взяли на себя основной удар на Донбассе, правильно? И выиграли время для того, чтобы собралась с силами украинская армия.

 

- Да. История нашей войны сложная, и она до сих пор не описана правдиво. Мы не пытаемся где-то выступать, чтобы не вызвать лишних противоречий в информационном пространстве. Меньше, что нам нужно - это возмущение в обществе. Хотя у нас есть своя правда об этой войне. Свою трактовку тех событий, с которым вряд ли будут спорить представители Вооруженных сил. Я лично принимал участие в этих всех событиях с самого начала.

 

Сложно было подразделениям, которые стояли на Майдане, а затем выдвинулись к пунктам постоянной дислокации. Общество негативно воспринимало то, что Внутренние войска якобы были на стороне Януковича. Они просто выполняли свой долг - а их начали унижать: местные органы самоуправления, общественные активисты, даже попытки поставить на колени в регионах были, в частности, во Львове ...

 

Одним из таких подразделений Национальной гвардии был полк специального назначения "Ягуар", который полностью состоял из контрактников. Во время событий на Майдане погибло более 100 граждан Украины, многие получили ранения. Около 80 бойцов "Ягуара" пострадали во время событий на Майдане: черепно-мозговые травмы, ожоги, пулевые ранения, сотрясения головного мозга ... Впоследствии бойцы этого подразделения остановили сепаратизм в Харькове (в 2014 году - "Апостроф") и достойно противостояли врагу в АТО.

 

Серьезное противостояние в Киеве завершилось 23 февраля. На тот момент руководство страны уже ушло - и некому было брать управление государством в свои руки. Появилось новое правительство - они себя назвали "правительством камикадзе". Следует отдать им должное: это были люди с мозгами. И в той ситуации, когда уже полным ходом набирало обороты безвластия, они взяли на себя ответственность.

 

Командующим Внутренними войсками назначили Полторак, министром внутренних дел ушел Аваков, исполняющим обязанности президента стал Турчинов ... Многие из тех, кто сегодня занимает высокие должности, тогда взяли на себя ответственность. Ощущение того, что завтра придет беда, началось с Крыма. Это стало толчком к созданию 14 марта новой структуры - Национальной гвардии.

 

- Где вы находились в это время?

 

- В середине марта мы из Львова (Юрий Аллеров в начале 2014 года был начальником Западного территориального Управления Внутренних войск Украины - "Апостроф") поехали в Киев - для охраны общественного порядка. Я тоже поехал. Мы о тех вещах немало разговаривали со Степаном Тимофеевичем Полторак ... Во Львове мне помог начальник Академии Сухопутных войск. Он передал нам просто так 100 комплектов камуфлированной формы, на которую мы изменили нашу привычную черную форму. И уже в камуфляже мы вышли на улицу, одели люминесцентные жилеты - и вместе с отрядами "Самообороны" и активистами Автомайдана патрулировали город.

 

- Но еще недавно вы с самообороновцы, с Автомайдановцы оказались в какой-то момент по разные стороны баррикад! Наверное, сложно психологически вам, вашим подчиненным было - после противостояния на Майдане, после тех 80 раненых, о которых вы упомянули?

 

- Могу только о себе говорить. Где-то в 20-х числах февраля я сказал себе: "Да пошло оно все! Напишу рапорт - и пойду!" А потом подумал: за мной же тысячи людей, в чем их вина? А во всех этих тысяч есть семьи, дети ... Я сейчас откровенно скажу, то скрою. Я действительно готов был уйти.

 

На тот момент я был начальником территориального управления. Звонил даже в Киев по этому поводу, потому что приходили отдельные народные избранники - и требовали: "Пиши рапорт! У нас люстрация!" Нет вопросов. Звоню в Киев, говорю: "Здесь местные ребята хотят, чтобы меня не было". А мне в ответ: "Ты работай давай, ты не в них запираешься, ты выполняешь команды из Киева". Затем в Киев съездили, почти до конца марта. А здесь, - мягко говоря, Крым потеряли.

 

- Возможно, так бы не произошло, если бы среди украинских силовиков в Крыму оказалось меньше предателей.

 

- Безусловно, были те, кто работал на российскую разведку. Были те, кто еще с советских времен сохранил связи с соответствующими структурами в РФ. Ведь даже после распада Союза система оставалась связи между ведомствами поддерживались.

 

Мы же до последнего считали, что между Украиной и Россией - чуть ли не родственные отношения. И даже когда мы разыгрывали тактические операции, войны на картах, мы никогда Россию не выбирали в качестве гипотетического врага. Ни разу! Были "красные", "коричневые", какие угодно - но не Россия. И это оказалась наша роковая ошибка.

 

В той сложной ситуации я сам для себя решил, что мы нужны. Потому что если ты не совсем глуп, ты должен понимать: что бы ни произошло, в стране нужны врачи - потому что люди болеют, нужны пожарные - потому пожара вспыхивают независимо от политических изменений, нужны правоохранители - потому воры и преступники не имеют ни национальности, ни гражданской позиции. То есть наша структура должна существовать, она все равно будет. Независимо от того, кто им сегодня руководит и кто возглавит ее завтра, проблемы, которые она решает, никуда не исчезнут.

 

И так получилось, что в этот трудный период, когда уже стало понятно, что у нас с Россией совсем другие отношения, чем мы привыкли считать, ребята с Майдана собрали 700 человек, которые пойдут на войну. Первые добровольцы. В учебный центр Внутренних войск доехало 500, там потом отсеялись по определенным направлениям - осталась группа из 400 человек. И мы начали учить военному делу.

 

Именно эти ребята сформировали первый батальон Нацгвардии, который впоследствии станет батальоном Кульчицкого. Этот батальон вместе с внутренними войсками и стал тем фундаментом, на базе которого появилась Национальная гвардия.

 

В апреля 2014 года бойцов «Ягуара» возмутило задержание двух прапорщиков из этого полка - по подозрению в издевательствах над Михаилом Гаврилюком. Они были единственными, кого задержали из ведомства, всех формирований МВД и СБУ ... Нашли крайних. Безусловно, они не имели права так оскорблять, поносить человека. Это было преступление. Мы разговаривали с Гаврилюком. Он рассказал, что эти ребята его конвоировали после того, как его "беркутовцы" раздели. И вот они его конвоировали и там ... физическую образа сделали (одного из задержанных, прапорщика ВВ Леонида Ломоносове подозревали в том, что он ударил раздетого Гаврилюка ногой по ягодицам - "Апостроф"), один даже фотографировал ... Это тоже от безалаберности.

 

Но задержали, идентификация прошла. И ребята из полка "Ягуар" требовали: "Верните их в подразделение, в часть. Если суд признает их преступниками - тогда пусть их сажают. Почему же они сейчас сидят?"

 

И именно этот полк тогда, в апреле, пошел на Харьков, когда там возникла серьезная угроза. Несмотря на все, пошли ...

 

Если честно, командир полка мне накануне выхода позвонил, где-то в 10:00 вечера - и сказал: "Полк мне не подчиняется" ... Я тогда вскочил в машину, из Львова лечу в Калиновку, под Винницу ... Приезжаю - а полк стоит на плацу. Два часа ночи. И я начинаю с ними разговаривать.

 

- Они не хотели ехать в Харьков?

 

- Нет, дело не в Харькове была. Они отказывались выполнять приказы вообще: выезжать куда-то, делать что-то.

 

- Почему?

- Слишком мало времени прошло после Майдана, когда на них был направлен огромный негатив со стороны людей. Это первое.Второе - обида за тех двух прапорщиков, которые сидели в СИЗО тогда по делу Гаврилюка. И третье - они на тот момент ни на грош не доверяли руководству страны, ведомства. Спрашивали: "А что завтра? Мы уже раз выполняли приказ - и за это сегодня нас и наши семьи порочат. Что будет, если мы пойдем выполнять этот приказ?" А в них даже оружия не было на Майдане. Они безоружны там стояли - только со щитами и шлемами, которые раскалывались от ударов камней ...

 

- Как вы их убедили тогда?

 

- Я пробовал разными способами донести до них, что приказы должны выполняться. Не готовы - пожалуйста, шаг вперед - и по-другому будем разговаривать. В конце концов мне удалось их убедить, я смог объяснить им, что будем делать. Правда, для этого пришлось взять на себя определенные обязательства. В частности, я пообещал, что с ними буду.

 

Мы уже начали движение на Харьков, когда нас на КПП встретила большое количество родственников: матери, жены, дети, родители, бабушки, дедушки ... Они не пускали полк выполнять задачу. С ними еще полтора часа мне пришлось разговаривать, чтобы убедить их и дать нам возможность выехать за пределы части.

 

Это было довольно сложно. И все те действия, которые разворачивались потом в Харькове, показали, насколько фундаментальная работа была тогда в Национальной гвардии, люди все-таки системно доверяют командирам и способны выполнять приказы. Понимают, что их действия станут гарантией для их жизни, на перспективу.

 

Тогда руководство страны решило, что за Харьков соответствуют Аваков и Полторак, Ярема с кем отвечал за луганский направление, еще кто-то - за донецкий ... И им не хватило воли дать приказ ...

 

- Я так понимаю, планировалось, что штурм (захваченных сепаратистами зданий облгосадминистраций) одновременно начнется в Харькове, в Донецке и в Луганске. Но состоялся он только в Харькове.

 

- Ответственные лица были назначены во всех трех городах. Я вам скажу больше, что и в Луганске, и в Донецке были наши спецназовцы, спецподразделения. Они готовы были идти на эти администрации - и увольнять их.

 

В Харьков с полком "Ягуар" приехал я. Заседание антитеррористического центра, которое проходило в Харьковской области, возглавил Аваков. Были распределены функции между спецподразделениями. Но, к сожалению, четвертого утра на исходное положение вышел только "Ягуар" - ребята, которые только в половине второго ночи приехали туда. Они получили задачу по схемам, не видели, ни где что находится, ни как они будут действовать. Были определены задачи командирам подразделений ...

 

И вот - четыре часа утра, никого нет. Пять часов утра - стоим только мы. Около половины шестого министр внутренних дел Аваков спрашивает, командующий говорит: "Что будем делать?" Командующий НГУ (на тот момент командующим НГУ был Степан Полторак), посоветовавшись со мной и оценив обстановку, принял решение штурмовать здание. И, несмотря на то, что другие подразделения не пришли, мы перераспределили задачи, которые должны выполнять 400 с лишним бойцов, на 200 "ягуаривцив" - и пошли и выполнили эту задачу.

 

- А когда вы поняли, почему эти 200 бойцов смогли предотвратить?

 

- Когда поняли? Когда террористы захватили Луганскую и Донецкую области. Тогда только мы поняли, что сделали. Тогда в Харькове мы не только администрацию уволили - мы еще и охраняли управления милиции и управления СБУ. Потому что они все были деморализованы.

 

Тогда благодаря деятельности Авакова, Полторак наладили систему внешней идентификации бойцов, выставили на улице учебные заведения на патрулирование, проводили такие совместные публичные "расстановку стражи" ... То есть делали все, чтобы максимально показать: ситуация подконтрольна, вам здесь не расшатать.

 

А стратегической целью россиян, их спецслужб - уже доказано - был Харьков. Потому что это - 2 миллиона человек, высокий научный потенциал, студенчество, промышленность ... Им нужен был Харьков в первую очередь. Это уже доказано, что они хотели расшатать ситуацию, начиная с Харькова. В Харькове им это не удалось. В отличие от Крыма, Луганска, Донецка.

 

- Известно ли вам о том, было проведено расследование, почему подразделения, которым "Ягуар" должен был идти на штурм Харьковской ОГА, не выполнили приказа?

 

- Вы знаете, я не хочу никого осуждать. Право сделать выбор есть у каждого. Кто-то действительно хотел каких-то жертв. Кто-то оценил так обстановку тогда ... Этим пусть занимается Генеральная прокуратура, я не хочу никого обвинять ...

 

- А она занимается, вы не в курсе?

 

- Нет, не в курсе.

 

- Тогда на штурм с Калиновским "Ягуаром" должны идти какие-то местные подразделения?

 

- Тогда состав достаточно серьезный был ... В донецком аэропорту был донецкий подразделение спецназначения, туда также пришел 3-й полк спецназначения Вооруженных сил, там были местные подразделения СБУ, был наш раздел "Вега" в Донецке ... "Омега" была в Луганске, там также были и другие подразделения. В конце концов, там были военные части, которые тоже могли бы прийти на помощь.

 

Но через курс на невмешательство, бездействие, оно валом пошло-пошло ... И в чем основная сложность гибридной войны? В том, что враг использует существующие между нами противоречия, разницу в политических предпочтениях, финансовые, клановые разборки - я так их называю ... Разве это секрет, что, если бы в свое время Ахметов проявил жесткую позицию, имея свой потенциал и влияние на своих производствах, если бы другие состоятельные люди Донбасса, миллионеры и миллиардеры, проявили принципиальную украинскую позицию - этого бы ничего не было? Это не новость. Но сейчас на кого-то пальцем показывать и рассказывать, что он виноват - это, наверное, не моя задача.

 

- Когда происходил захват админзданий в Харькове, довольно быстро удалось идентифицировать человека, вешала российский триколор на Харьковской ОГА. Оказалось, что это был москвич. Есть ли у вас информация, как много тогда там было людей неместных? Сколько было провокаторов?

 

- Тогда было организовано около 10 активных групп. Так случилось, что я приехал где-то около 17-18 часов, и я видел, что творилось еще на площади, перед захватом администрации. Одиночная машина же едет быстрее, чем колонна. Вот я и оказался в Харькове до того, как туда добрались мои ребята. И я видел бездействие милиции, которая лежала на щитах при входе и ничего не делала. Я видел, как местный "Беркут" подстрекал толпу. А курсанты Харьковской академии Национальной гвардии, плюс военнослужащие одной из воинских частей держали здание изнутри, чтобы не было захвата.

 

А дальше произошел поджог. Дым. Все это ушло внутрь ... Одному из курсантов по бронежилет засунули взрывпакет - и он взорвался. Парень получил серьезную баротравму тогда - бронированной плитой ему перебило руку. Нам пришлось спасать его жизнь тогда ...

 

Это все происходило у меня на глазах. И потом было принято решение из администрации выйти. Ну, а на утро мы вернулись туда. И освободили здание. Если бы мы тогда тянули, если бы потеряли хотя бы сутки-двое - все было бы потеряно. Как показал опыт Луганска и Донецка, за пару суток в восторге здания уже заносилось достаточно оружия, там образовывались боевые группы. И тогда освободить захваченные админздания без жертв было уже невозможно. Так что это элемент гибридной войны - использование наших людей под руководством как раз тех подготовленных активных российских шпионов диверсантов.Моторола тоже там околачивался в те времена.

 

- Вы его видели?

 

- На видео. Возможно, он мне и в реальности попадался на глаза, но тогда я еще не знал, что такой сопляк с рыжей бородкой - это будущий «герой» Новороссии "... Из него уже позже сделали идола.

 

- Первый ваш полноценный бой где состоялся? Что вам запомнилось из того боя больше всего? Пришлось столкнуться с тем, о чем рассказывают многие командиры: когда надо было ломать определенный психологический барьер в бойцов, которым впервые приходилось стрелять?

 

- Когда начались события в Славянском, я понял одну вещь. Одно дело - готовить людей стрелять по мишеням, бегать, прыгать, еще что-то. Другое дело - то, с чем мы столкнулись там, в том первом бою. У нас тогда всего два БТРа было. Остальное мы взяли у Вооруженных сил. Причем генералы ВСУ отдали своим командирам приказы: ближе 500 метров к блокпостов НЕ подъезжать, чтобы БТРы НЕ сжечь. Поэтому мои бойцы сначала ехали на броне, а затем должны были полем пешком идти. А это трудно, потому приходилось на себе амуницию тянуть массой под 30 кг ... Такими были первые шаги Нацгвардии на этой войне, когда генералы водили колонны для атаки на блокпосты.

 

Есть такой генерал-лейтенант Валерий Иванович Рудницкий (с мая 2014 году до мая 2017 был заместителем председателя Нацгвардии - "Апостроф"), он как раз вел одну колонну. А вторую - мне пришлось ... Три раза мы ходили. Это было первое мероприятие. А потом ко мне подошел командир спецназа и говорит: "Товарищ генерал, спасибо - не надо!" ...

 

А первый серьезный бой, где мы потеряли людей, у меня был в Семеновке. Там действительно проявились лучшие черты характера наших воинов. Раненых тогда тоже было много. Но этот бой стал знаковым - ведь это был первый сознательный стрелковый бой, когда было принято сознательное решение держать бой. Наши воины тогда исходили из краматорского аэропорта. Мы знали, что враг в Семеновке (это окраина Славянская), а другой дороги не было. Потому что там предыдущий проход групп "Альфы" СБУ зажег те пути, где еще можно было пройти. И нам пришлось идти, осознавая, что будет бой. Причем первое мероприятие был - и командир мне докладывал, что за тем маршрутом является засады. ПТУР, гранатометы ... Мы изменили маршрут ... В результате боя у нас четверо погибших было. И более 20 раненых. Со стороны сепаратистов же потери были намного выше. Насколько мне известно, в морг тогда они привезли более 40 тел. Число раненых достигло сотни. Они там в шоке были, конечно.

 

"Альфа" тогда себя тоже хорошо показала. Правда, первыми они не пошли - пошли наши ребята из "Ягуара" ... А когда из боя выходили, один, командир группы, говорит: "Генерал, на твоих руках кровь!" Ответил ему тогда: "Я знаю ..."

 

- Это - война.

 

- Безусловно. Принимая решение, ты должен быть готов, что будут потери. Задача каждого генерала - их минимизировать.

 

- Но, даже понимая это, подготовиться к потерям же вряд ли удастся ...

 

- Да. Так и есть. Это сложно ... В мае наши потери считались единицами. Июнь и июль - счет пошел на десятки. Август - количество погибших перевалило за несколько сотен ... И ты начинаешь привыкать к потерям. Вот что хуже. Привыкать к потерям - это губительно. Потому первого, второго, пятого, десятого погибшего бойца ты пропускаешь через себя. А дальше - черствеет. Хотя война - это всегда сложно. Здесь иллюзий иметь не следует. Но и пиариться нельзя на войне. Как некоторые: играют, фотографируются ... Мы против того.

 

- За все время боевых действий, которые в Нацгвардии необратимые потери?

 

- Необратимые цифры сегодня - 195 человек. Но, как бы нам не хотелось, мы не можем подвести под этой цифрой черту - война продолжается. Около 800 бойцов получили ранения. Вот и сегодня у меня - двое раненых (разговор состоялся 26 мая, - "Апостроф"), с "Азова", кстати. Ребята в Красногоровке выполняют функции по охране общественного порядка, блокпосты вокруг города ... Попали под обстрел, когда Сепар лупили по жилым кварталам, техникума, детском саду со 152-го калибра.

 

Такие цифры. В этом году ранения получили уже более двух десятков бойцов, которые работают и в Авдеевке, на "промци" - взводы по борьбе со снайперами противника, и в других городах, и на блокпостах. Работа ведется - и ведется эффективно.

 

Кстати, российская пропаганда всегда стремится к тому, чтобы посеять вражду между НГУ и ВСУ. И ей это удается, потому что, к сожалению, в зоне АТО смотрят почти исключительно российские телеканалы и местные сепарськи. Наши вышки, там же установлены, имеют  радиус действия, чтобы покрыть всю территорию Донбасса. И их пока не так много.

 

И поэтому сегодня, знаете, есть проблема. Даже коллегиальная. Я собираю ребят, которые занимаются информационным ресурсом, которые занимаются воспитанием, говорю им: "Надо что-то делать, надо уменьшить то давление на подсознание воинов, когда есть вражда между Национальной гвардией и Вооруженными силами".

 

На эту мысль меня натолкнула маленькая, но довольно сложная ситуация. К нам обратилось латвийское посольство с просьбой обеспечить перевозку гуманитарного груза от границы до зоны АТО. Я дал "добро", машину сопровождения. Мы попали на таможню, определили людей, сам посол Латвии поехал в зону АТО, в Авдеевку. Поехали наши добровольцы-украинцы, поехали девушки, которые учатся в Канаде в университете ...

 

И вот в Авдеевке одна из этих девушек - я с ней лично разговаривал - вернулась с передовой, где тогда стояли подразделения Вооруженных сил, и плачет. Мы все с послом включительно, бросились расспрашивать, что случилось. Она немного успокоилась - и рассказала, что там, на передке, увидела 50-летнего бородача-военного, сидел на танке - и у которого из глаз слезы катились. Когда же она спросила, почему он плачет, он пояснил: "Позади нас нацгвардийци. Если мы будем отступать - они будут нас расстреливать" ...

 

-  Ничего себе!

 

- Да. Вот такие мысли уже есть в мозгах солдат на передовой. Так им уже вбили в головы ... Тогда мы взялись исправлять эту ситуацию - и сделали несколько важных, на мой взгляд, шагов. В частности, начали программу сдачи крови. Бойцы Нацгвардии сдавали кровь - и мы передавали ее раненым в военные госпитали и гражданские больницы. Затем вместе с Вооруженными силами делали совместные программы, фотографии, плакаты с главным месседжем: Вооруженные силы и Нацгвардия - вместе.

 

На самом деле, проблема в том, что советские старые подходы сегодня не работают. Поэтому - проблемы в головах. Мы не осуждаем - наоборот, пытаемся как-то влиять на ситуацию, проводить совместные программы, совместные совещания ... И мы понимаем, что сеять раздор выгодно прежде всего России. И есть доказательства: видеоролики, снятые в 2017 году, где россияне показывают - вон как в Нацгвардии все хорошо, а в ВСУ - плохо ... Беда в том, что у нас нет никакой информационного противодействия этим атакам.

 

В районе проведения АТО Нацгвардия, прежде всего, выполняет функции, присущие Силам специальных операций.Антиснайперська работа - не скажу, что полностью, но процентов 50 - это мы. Мероприятия, связанные с режимом, контролем населенных пунктов, зачистка, борьба с ДРГ, разведка, беспилотники - тоже мы. Но в других тоже есть свои подразделения.Охрана инфраструктуры, то есть мостов, важных объектов водо- и энергоснабжения. Сопровождение важных лиц. Обеспечение безопасности мониторинговой группы ОБСЕ, в Соледаре. Блокпосты, контроль ввоза и вывоза товаров - тоже мы стоим. И на второй, третьей линиях мы сейчас охраняем рубежи - на тот случай, если необходимо будет разворачивать дополнительные силы и средства.

 

- Если говорить о ДРГ, лезут сейчас?

 

- Лезут.

 

- Больше, чем раньше, или меньше?

 

- Трудно сказать, больше или меньше. В них система такая интересная. Там уже есть в этих так называемых ЛНР / ДНР свои учебные центры. Туда российские инструкторы приезжают и их готовят. Потом - зачет: "выпускники" должны пройти на нашу территорию, то показать, что-то сфотографировать, кого-то убить ... Вот их группы и ходят. В большей степени это происходит на участке от Попасной до Марьинки. Немало их на линии Волноваха - Широкино. Немного меньше в Станице Луганской.

 

- Говорят, что на Донбасс привозили курсантов из России - экзамены сдавать. Сейчас это?

 

- По сейчас - прямого подтверждения не имеем. Но в начале их курсанты действительно ездили сюда на боевые стрельбы. Когда в районе Саур-Могилы начинались сильные обстрелы - они тогда границу пересекали. И с российской территории курсанты стреляли, это у них "занятия", едва не сдачи экзаменов было - стрельба по украинским территориях.

 

На сегодня у них есть разведывательно-диверсионные группы, которые приезжают из России - более подготовлены, чем те, что из местных сформированы. И снайперские группы приезжают и работают. Сегодня большая часть - это снайперская и антиснайперська работа. И периодически они артиллерией пытаются обстреливать наши позиции. А наши пытаются ответ давать ...

 

- Вас тянет туда?

 

- Знаете, того, кто там побывал, туда тянет всегда. Я это называю синдромом войны. Там более прозрачные и понятные отношения. Если есть проблемы - они тут же решаются. Подковерных разборок там очень мало. И место военной хитрости. Наши снайперы время рассказывают, что именно они придумывают, чтобы выполнить поставленные задачи и вернуться, - диву даешься. И продолжаешь гордиться своими воинами.

 

-  А с той стороны к каким ухищрениям прибегают?

 

- Гибридная война как раз и заключается в том, что Россия создала ситуацию, когда с российской техникой и вооружением воюют вроде граждане Украины ...

 

-  Так, которые в шахтах танки выращивали, судя по официальным заявлениям руководства РФ.

 

- Они прятали танки в шахтах. Но это уже вчерашний день. Сегодня они сконцентрированы на другом. Переодеваются в нашу форму. Время обстреливают сначала наши позиции, а потом сразу же - жилые кварталы ... Делают все, чтобы местное население в напряжении держать. Сейчас же на оккупированных территориях объявлен комендантский час. С одной стороны, это ограничительная мера. С другой - попытка влияния на подсознание.

 

- Это для того, чтобы напугать еще больше?

 

- Конечно! В 22 часов все уже боятся выйти из дома, иначе - подвал, МГБ или еще что-то ...

 

- А диверсантов часто ловите?

 

- Диверсанты или нет, но с начала года мы задержали более 200 человек, имеющих отношение к незаконным вооруженным формированиям. Они проходят по базам данных, мы знаем их фамилии, номера телефонов. И если кто-то из них попытается пересечь линию разграничения, мы проверяем, выявляем, задерживаем - и передаем соответствующим органам.

 

- А базой "Миротворец" пользуетесь?

 

- Честно говоря, скептически к ней отношусь. Потому что база "Миротворец" создавалась на базе определенной милицейской информации. Мы же стараемся больше пользоваться данным СБУ и пограничников, связанными с соответствующими производствами, где есть доказательная база вины тех или иных лиц.

 

Помню, когда мы взяли Попасную, нашли списки целого батальона, который ее держал. Там было указано не только номера телефонов, но и оружие, у них была. Все эти списки мы передали в СБУ. Так постепенно формируется перечень тех, кого мы обязательно заставим ответить за содеянное - рано или поздно.

 

-  Пока это удается, видимо, не очень хорошо, учитывая несовершенство действующего законодательства и чрезмерную "гуманность" украинских судов, которые очень часто отпускают задержанных. Или я ошибаюсь?

 

- Нет такой статистики, поэтому трудно что-то сказать. Но я думаю, что если сегодня из 100 потенциальных участников НЗФ мы задерживаем десяти, а 90 пришли и сдались сами - это куда лучше, чем если бы мы задержали 200 человек.

 

- Приходят сами?

 

- Да, в рамках программы СБУ "Тебя ждут дома" люди, которые были в ОРДЛО, приходят и сдаются. Это те, кто не брал в руки оружие и не убивал, кто не нанес Украине серьезный ущерб. Их некоторое время проверяют, потом отпускают - и они спокойно живут. Таковы в Славянске, Харькове, где угодно. Эта программа работает. Сколько людей всего показалось в рамках программы, можно посмотреть на сайте СБУ - они периодически обнародуют данные.

 

-  А как же люди на оккупированных территориях узнают об этой программе? Вряд ли они постоянными посетителями сайта СБУ ...

 

- Да, информации на оккупированных территориях действительно мало. Но мы стараемся сделать все, что в наших силах.Например, сбрасываем с беспилотников открытки в местах скопления людей. Обычно, к каким праздникам. Этим занимаются волонтеры, которые управляют беспилотным летательным аппаратом "Аист", который разработали изобретатели из Днепра.

 

Впрочем, делают это не только волонтеры. В том числе, мы думали и о том, как бы достучаться до людей в оккупации. В конце концов решили сделать это через листовки. Продумали и разработали их, потом дали заявку в Харьковскую областную администрацию, в Национальную академию НГУ ... Делали те открытки несколько раз. Напечатали сотни тысяч их. Но дальше встал вопрос: а как же их в таком объеме завезти в Славянск?

 

-  Придумали?

 

- Генерал Рудницкий на Ми-8 поднялся на 4 км (если ниже - могли сбить, к тому времени уже были такие случаи) - и там, в небе, они открутили люк внизу и начали те открытки сбрасывать. Сбрасывают - а их воздуха снова в люк заносит ... Мы так смеялись, когда генерал Рудницкий рассказывал. "Я их туда, - говорит, - а они назад ... Я отмахиваюсь!" А он еще такой дядя крепкий, еще больше меня. В конце концов они придумали, как с этим справиться - начали связывать те открытки целыми пачками. В воздухе веревки решались, и открытки разлетались на большое расстояние.

 

- Как вы для себя объясняете то, что Гиркину дали свое время (в начале июля 2014) так спокойно выйти из Славянска и пойти на Донецк?

 

- А ему никто не давал спокойно выйти.

 

- Ну как ?! Три часа колонна из десятков машин и единиц бронетехники спокойно ехала открытой местности!

 

- Да не слушайте никого! Я вам расскажу немножко больше. В свое время, когда мы разрабатывали план контроля Славянская, надо было выставить вокруг 20 блокпостов, чтобы все основные пути контролировать. Самая большая проблема - как туда людям доставлять боеприпасы, воду и пищу. У нас были сначала два, потом три блокпоста, куда все это доставляли только вертолетами. Это был 4-й блокпост, который был далеко, на канале, 5-й - между Славянском и Краматорском, там, где танки были подбиты, и 6-й - это Карачун. На Былбасовке был 7-й блокпост. 1-й - это рыбхоз, 2-й - это было зернохранилище и 3-й - БЗС. Позже появился блокпост 3а, который впоследствии назвали 8-м. Вот и все. А надо было 20! .. Поэтому мы контролировали только основные дороги между Славянском и Краматорском. А кроме них было еще как минимум три или четыре дороги, по которым можно было передвигаться. Гиркин же специально направил бронегруппы как отвлекающий маневр на 5-й блокпост.Там был бой, эти танки и БМП ребята тогда подвели ... А сам Стрелков пошел другой дорогой, значительно ниже. Вот и все.

 

- И никто об этом не знал, что такая огромная колонна шла?

 

- Во-первых, они выдвигались около 2-3 ночи. Боя за освобождение Славянская не было. Когда мы перекрыли последний путь на Луганск в районе Николаевки и электростанции - мы закрыли основной путь, по которому можно было подвозить серьезные объемы боеприпасов, технику гнать. Потому откуда, как вы думаете, в Славянске танки взялись? Они туда шли дорогами, как раз со стороны Донецка. И когда мы заняли последний форпост в Николаевке, а перед тем был бой за Ямполь, Закотное - они поняли, что круг сужается и мы постепенно берем под контроль все дороги. И это направление, который шел в Славянск и Краматорск - между Карачун и 5-м блокпостом в низине есть населенный пункт, и там было еще как минимум три дороги, не считая полевых. То есть можно было уехать. Они это и сделали.

 

Около четырех часов утра звонил мне один патриот-партизан. Говорит: "В Славянске никого нет". А в окружении Гиркина были тоже наши люди ... Он сам перемещался на белом автобусе. И мы несколько раз пробовали сделать засаду, после чего он начал менять машины. Это оперативная работа, это все не так просто. Но сам момент его выхода никто не знал, что это была его побег.

 

- Даже его окружения?

 

- Никто! Он давал команды ... И когда он сам уехал, его же потом обвиняли в измене, что он бежал, уехал в Донецк потом. А насчет того, что ему дали возможность ... Никто не предполагал даже такого развития событий. Вообще оставление Славянская было для многих неожиданностью. Не было такого переломного эйфорического "Все, Славянск уже наш!" Нет. Просто мы сужали это кольцо, постепенно принимая все больше под контроль. И они понимали, что дальше, после Карачун, мы придем и закроем здесь - и останется только одна дорога через населенный пункт, около 5-го блокпоста. И тогда - все, никто больше не выйдет и не войдет. И они просто своевременно ускользнули. Сразу зашли войска, Славянск стал нашим.

 

- Скажите, а когда для вас лично стало очевидно, что речь уже идет не о АТО, а о реальной войне? Что надежды завершить все за считанные недели не оправдались?

 

- Ощущение, что АТО быстро закончится, у меня не было.

 

- Вообще?

 

- Вообще. Наверное, непонимание до конца объемов и проблематики и дало многим основания для надежды на то, что все удастся закончить быстро. Был период, когда мы очень удачно вели боевые действия, активно продвигались вперед, освобождая один населенный пункт за другим. В конце концов наши подразделения зашли в Луганск, когда оставалось, как говорится, на маху зайти и освободить Луганск. Мы на тот момент уже заняли Дебальцево и стратегическое направление, чтобы отсечь Донецк. Видимо, это и дало ощущение скорого завершения войны.

 

- Мы говорим о конце лета 2014 года, да?

 

- Да, это был, наверное, начало августа ... Мне тогда пришлось отдавать в распоряжение руководства сектора Д спецподразделение "Донбасс". Перед тем я был в Курахово, там они базировались. Мы туда сначала дали 300 человек, затем они попросили больше - и все подразделение "Донбасс" мы передали в подчинение руководству сектора Д. И они пошли на Иловайск. Поскольку на тот момент сил и средств в Вооруженных силах было недостаточно.

 

А одними добровольческими батальонами войну нельзя выиграть. Например, когда ставили "Донбасса" задачу освободить Попасную - у них ничего не получалось. С третьего захода, только когда у нас была ротация, я приехал и подключил к этому наши гвардейские спецподразделения. Провели где-то 2-3 дня занятий с "Донбассом" и нашими спецназовцами. Я попросил, чтобы нам дали один танк и артиллерийскую группу (батарею - четыре единицы). И только после того, как наши спецназовцы с "Донбассом" ушли - мы за один раз освободили Попасную.

 

-  А Иловайск?

 

- Иловайск? .. Туда зашел практически весь "Донбасс". Чтобы было понятнее, на тот момент мы пришли к Дебальцево - и нам, чтобы взять Донецк в кольцо, оставалось замкнуть кольцо из Енакиево и Горловку, Углегорск уже был наш. И подняться с юга, с Иловайская. Нам оставалось объединиться ...

 

Если бы мы туда немножко добавили сил - мы бы взяли Иловайск. А это - достаточно серьезный железнодорожный узловой центр. И питания туда шло все железнодорожным транспортом. И россияне это поняли. Сначала - под Саур-Могилой, затем - под Амвросиевка ... Если бы мы там закрепились и взяли Иловайск - Донецк бы со временем точно так закрыли, как и Славянск.Поэтому они и перешли границу. Погнали все, что могли угнать - и сделали "котел". "Котел" для добровольческих батальонов и подразделений ВСУ.

 

-  А как же мало оставалось до завершения войны, освобождения Донецка ...

 

- Тогда было ощущение, что, возможно, вот-вот запрем кольцо - и будет нормально. Ощущение было такое ... Но как военный я понимал, что резерва нет. Поэтому ощущение, что вот сейчас все закончится, у меня никогда и не было.

 

- Даже в тот момент? Накануне "Иловайского котла»?

 

- Даже тогда. Я знал ситуацию в Иловайске. Просто я даже подумать не мог, что россиянам хватит наглости перейти регулярными войсками рубеж.

 

- А они не только тогда переходили, и во время битвы за Дебальцево еще были?

 

- Был случай под Луганском, когда наши обошли Луганск. Были случаи, когда регулярные российские войска залетали. Одна колонна в них заходила, наши дали им сопротивление, подвели, захватили десантников в плен ... Вертолеты даже их залетали на нашу территорию. Здесь больше такого, чтобы заходили регулярные войска, не было. Ну и потом, когда в Новоазовске началось, то же самое было. Он тогда еще был наш. А потом они перешли границу, шли в направлении Мариуполя, мы их немного попятились ... Как-то так ...